Сайт Геннадия Мирошниченко

genmir2@yandex.ru или poetbrat@yandex.ru

Навигация в наших сайтах осуществляется через тематическое меню:

Общее содержание ресурсов Геннадия Мира

Содержание Портала genmir.ru * Текущие новости

Содержание литературных страниц ресурсов Геннадия Мира

Содержание сайта Поэты Клуба "Поэтическое братство-2006"

 

Поэты клуба "Поэтическое братство"

Поиск


В Google

В genmir.ru

* Доска Объявлений

* История Клуба «Поэтическое братство»

*  Бог и поэзия

О счастье и поэзии

От издателя альманаха "Поэтическое братство - 2006"

*  Проза

* Правила оформления рукописей 

* Наша музыка

* Победители наших Конкурсов

 

* Наши Конкурсы, Проекты, журналы и альманахи

 

* Содержание наших литературных Конкурсов и Проектов. Книги как результат

 

* Мы готовы создать Вам сайт в составе нашего ресурса в разделе Поэзия или в разделе Проза

Служебные страницы:

* Рассылки новостей ресурсов Геннадия Мира

* Погода и курс валют

* Пожертвования

* Ссылки

* Наши кнопки

* RSS - новости

* "Критериальность" в портале ВОЗ

* RSS Портала ВОЗ

* Статьи Г. Мира во Всероссийский Гражданский Конгресс и Civitas

Поэзия Анатолия Александрова

 

Стихи Анатолия Александрова * Из книги "Деревня" * Точка Ру * Песни Анатолия Александрова * Проза Анатолия Александрова

Александров Анатолий Васильевич. По образованию – филолог, журналист, юрист. По трудовому опыту – педагог, репортёр, адвокат. По жизни – путешественник, бард, пушкинист. Тульские дали, Ясная Поляна, Щёкино одарили его душу музыкой, стихами. Кавалер ордена А.С. Пушкина. Живёт в г. Тёплое, Тульской области. Член Творческого Союза Песенников России.

 

 

 

 

ДИАЛОГ С КЛАССИКОМ

Ясновидец предвиденных бедствий

И спасения в жизни простой,

Уличаемый обществом в бегстве,

На перроне смертельных последствий

Убегающий классик Толстой.

Он задумал куда-нибудь деться

От семьи, сожалений и жал.

- Убежать бы в заветное детство, -

И колёса на стыках, как сердце:

- Убежать! Убежать! Убежать!

Заодно убегаем и мы ним,

Отвергая нажим и дожим.

Всё надеясь догнать свои мысли

В бесконечные синие выси.

Всё бежим! Всё бежим! Всё бежим!

Уж давно оглянуться пора бы,

Но бежим, никому не грубя,

Не кляня ни дожди, ни ухабы,

Ослепляясь надеждой – хотя бы

Добежать! До себя! До себя!

Удалось бы великому деться

От семьи, сожалений и жал?

Убежал ли в заветное детство?

И колёса на стыках, как сердце:

- Убежал? Убежал? Убежал!

…Или снег застучался в окошко,

Или время, секунды – драже?

- Почему тишина?… И сторожка?

- Добегу ли? – Ещё бы немножко…

- Ну, вот-вот… И как будто уже!

 

 

НЕСКАЗАННЫЙ СВЕТ ОТЧИЗНЫ

 

Гимн города Щёкино

Вдоль старинных засек - города и веси,

Росы - на покосах, камни крепостей.

А на древнем шляхе – Щёкино – ровесник

И товарищ верный юности моей.

Гори-гори ясно, чтобы не погасло.

Свет вечерних улиц юности моей.

Летние поляны пахнут земляникой.

Здесь Толстой, бывало, сеял и косил.

Свет Поляны Ясной, свет души великой

Как надежда мира землю осветил.

Гори-гори ясно, чтобы не погасло.

Как надежда мира землю осветил.

Лесом затянулся след военной раны.

Новые печали одолеем в срок.

Цветик-семицветик – на краю поляны –

Ветхого Завета росный лепесток.

Гори-гори ясно, чтобы не погасло.

Ветхого Завета росный лепесток.

Гляну на просторы – дорого и любо.

Радостно и грустно выпало нам жить,

Уходить в эпоху от дедовского сруба,

Чтоб звездой отчизны в космосе парить.

Гори-гори ясно, чтобы не погасло.

Чтоб звездой отчизны в космосе парить.

Ясенки. Озёрки… На весенней зорьке

Каждый лучик солнца птицами воспет.

Гори-гори ясно, чтобы не погасло,

Тульские просторы –насказанный свет.

Гори-гори ясно, чтобы не погасло.

Тульские просторы – насказанный свет.

 

 

БУКЕТЫ ОБЛАКОВ НАД РОССИЕЙ В ПЕТРОВ ДЕНЬ!

 

- Я вернусь! - Игорь Тальков.

Цвели на день Петров

Букеты облаков -

В заре, как на огне,

Как розы на окне.

Легко дышала грудь,

Успевшая вдохнуть

Цветенье облаков

На светлый день Петров!

Припев:

Не покидай облачный зал!

Слышишь! Вернись, как обещал!

Ставни открой в будущий день,

Где облака - в окнах сирень!

Незримо иногда

Крадется к нам беда,

Грозит исподтишка -

Темнеют облака.

Был этот день таков -

На крылья облаков.

Упал стихов бутон -

Бедою обагрён.

Припев

Цвести на день Петров

Букетам облаков

Росою и огнем,

Как розы под окном!

Несем сквозь явь и сны

Знамения весны,

Знамен и песен шелк,

С которыми ты шел!

Припев

Ты знал, что дни придут

И снова зацветут

Букеты облаков

На светлый день Петров.

И ветер над рекой

Доносит голос твой -

Призыв горячих строк,

Свободен и высок!

Припев

 

 

БЛЮЗ ЯСНОЙ ПОЛЯНЫ

 

Грудью налегая на перила,

В звёзды загляделись отраженья.

Тонут, как друг в друге, зеркала,

Бесконечно погружаясь в вечность.

Тонут, как друг в друге, зеркала.

Вспомни на Воронке это место.

В ней вода бездонная небесна.

В ней туманом звёздным дышит бездна.

Что ещё увидеть хочешь ты,

Грудью налегая на перила?

Шепот тростников над тростниками -

Там сверкают молнии, срастаясь.

В чёрном зазеркалье с двойниками

Что ещё увидеть хочешь ты,

Грудью налегая на перила?

Каждого мгновения скольженье?

Собственное в звёздах отраженье?

Что ещё увидеть хочешь ты,

Грудью налегая на перила?

Что ещё увидеть хочешь ты?

 

 

ЩЁКИНСКИЙ БЛЮЗ

 

Время вырастает, как деревья.

Время пролетает, словно сон.

Но ещё есть щёкинское время,

Что поёт с надеждой в унисон.

Словно обещания - прощанья.

Всё, что было прожито - не зря.

И приливы грусти, как шуршанье,

Снегопада в ветках января.

Прикоснуться к звёздам, причаститься,

Как рука с рукой - наверняка.

Щёкинская звёздная частица -

Тёплые ладони земляка.

С кем своей удачей поделиться?

Словно торт, удачу разделю,

Где мерцают щёкинские лица -

В красном для души моей углу.

Пусть снега не перестанут падать

И вскипит цветение весной.

Подсластит дорогу щёкинская память,

Словно шоколадка за щекой!

 

 

ПОЛУНОЧНЫЙ МОРОЗНЫЙ ПУТЬ

 

Такая тишь… Сойти с ума,

Поверив Краю и Бессмертью?

Мерцает изморозью тьма,

Искрится… Движься опрометью!

Дорога – дивна и пряма!

Что в чистом поле, что в лесу -

Везде морозное молчанье…

Из глаза высекло слезу –

Оледенило… И дыханье

Перехватило - на весу.

Всё – не подобно, но едино -

Из снега, инея и льда.

Оставь надежду навсегда,

Как некогда – табак и вина!

А я не смог… Моя вина!

 

 

КУЧЕРСКАЯ – ХАТА С КРАЮ ЗА ДОМОМ ВОЛКОНСКОГО

 

Ясная Поляна. Беседа с В.И. Толстым в доме Волконского. Рассуждения в кучерской с замечательным человеком и экологом А. Заикиным о достоинствах и недостатках стихотворчества в очень высоком стиле и конечном, хотя на первый взгляд и не очевидном, торжестве Истины.

Половица заскрипела…

Дверь тихонечко запела.

…Вот и вышел граф уже.

Подчинилось все же тело

Взбунтовавшейся Душе.

Как от грустного итога –

Отшатнулся от порога,

Помолился за детей…

Вот и Звездная дорога!

Запрягли ли лошадей?

За порогом в тьме ночной

Листья падают с тоской.

Но Душа взялась за дело -

Взбунтовавшееся тело

Подтолкнула к кучерской.

Кучерская всем дорогам –

И начало и итог.

Кучер будто занемог…

Но едва услышал: - С Богом!

Сел и тронул: - Дай-то Бог!

И уже не слышал граф:

- Мы свой новый мир построим

Революцию с застоем!

И поборемся с запоем!

…Все же граф в итоге прав.

Встала вновь из беспорядка

Стен бревенчатая кладка.

И в бревенчатой глуши -

Кучерская бредит сладко,

И поётся – от души.

Ни к чему октябрь злится -

Листья падают с тоской…

Занебесная столица

Заглянула в наши лица

Из окошек Кучерской.

Кто куда бежит – не знаю?

Убегал куда-то сам.

Кучерская – хата с краю.

Кучерская – хата с краю!

С краю - ближе к Небесам!

14 .03.2003.

 

 

ФИОЛЕТОВЫЙ ЗАКАТ

 

До чего же ярки и величественны зимние закаты! По приметам одни обещают морозы, другие – оттепели. Но как они неприметно возвышают душу! Горожанину негде остановиться, чтобы, не вызывая удивленных взглядов, не мешая прохожим, проникнутся морозным закатным заревом.

Фиолетовый закат

С желтой полосою.

Тучи исподволь горят –

Душу успокою.

Переливчатая звень

Катится по скату.

Огневой морозный день

Клонится к закату.

Чистым розовым огнем

Светится равнина!

Полыхает под окном

Алая рябина -

Как ледышка - только тронь!

А мороз все крепче.

Фиолетовый огонь

От Оки – до Мечи!

Слышны звуки в небесах

Ясно - без остатка.

А рябина на губах

Тает сладко-сладко!

Алой ленты торжество.

Дальний отзвук внятный.

Обещают Рождество –

Праздник незакатный.

Помню розовую стынь –

Слова не нарушу.

Жги лицо – но не покинь,

Обнимая душу!

Ах, как звуки далеки,

Словно ищут встречи.

Долетают до Оки

От Красивой Мечи!

Синий полог всё темней,

Всё синее дали.

Но как будто - всё светлей

Там - за далью дальней.

Все отзывчиво во мне -

Ничего не скрою.

В фиолетовом огне

С желтой полосою.

Гаснет день за пеленой.

Радость не погаснет.

От оврага – голубой

Свет Поляны Ясной.

Разноцветья торжество,

Дальний отзвук внятный –

Наступает Рождество -

Праздник незакатный!

 

 

ТРОПИНКА - В ДАЛЬ… ТРОПИНКА – В ВЫСЬ…

 

«Из родников набирают силу реки ….

Из тропинок образуются шляхи, тракты, дороги-пути…

Из наших жизней складывается Судьба России…», - есть такая мысль в книге уроженца Рязани, питерца, туляка, щекинца - россиянина Дориана Романова. Да продлится его тропинка к Пушкину, Лермонтову, Толстому, ко всем нам, к нашим сердцам…

Проторю тропинку синюю

В алом зареве снегов.

Свижусь с Мечею Красивою,

Встречу Волгу с берегов.

Охватить какою мерою

Даль морозную? - и высь!

Я в Россию эту верую.

Ты, моя тропинка, длись!

Выйду в дали сенокосные.

Стежку в росах проторю.

И дымы увижу звездные,

И заплачу на зарю….

Охватить какою мерою

Даль весеннюю и высь!?

Я в Россию эту верую.

Ты, моя тропинка, длись!

Знаю я тропинку ту свою,

Что уводит за стога.

Слышу я гармошку тульскую –

До чего ж ты дорога!

Что своей душою ведаю,

Мне сказали даль и высь.

Я в Россию эту верую!

Ты, моя тропинка, длись!

Светлый день ли, ночка темная,

И пути в другом краю

Приведут в родное Теплое

И к старинному Кремлю.

В непогоду даже серую

Вижу я и даль, и высь.

Я в Россию эту верую.

Ты, моя тропинка, длись.

Пусть уйду дождями в пажити.

Но вернусь в логу ключом.

Вы придёте – и расскажете,

Загадавши, кто о чем.

Что о будущем я ведаю –

Мне сказали даль и высь.

Я в Россию эту верую,

Ты, моя тропинка, длись.

В чистом поле – все небеснее

Сны синеют – в васильках.

Мы остались этой песнею

В сенокосах и снегах!

Земляничную и вербную,

Обнимаю даль и высь!

Я в Россию эту верую!

Ты, моя тропинка, длись!

Родники с любовью братскою

Встретят, жажду утоля.

Я люблю тебя Всехсвятская,

Поднебесная земля,

Земляничную и вербную

И святую Даль и Высь!

Я в тропинку эту верую.

Ты, моя Россия, длись!

 

 

В ДЕРЕВНЕ НА 4-м ЭТАЖЕ

 

Дочери Елене и внучке Вике

Этот угол мне дан без потуг.

Он мне даже казался некстати.

Вот и свет беспричинно потух.

Засыпал на полу - не в кровати.

Мне господь подарил вид на Юг.

Это я обнаружил с утра,

Подошедши к сияющей раме.

Всё не важно, что было вчера,

Что случится потом вечерами.

Мне Светило сказало: «Пора!

Отбывает последний вагон

Проходящего мимо состава.

Из-под ног уплывает перрон.

Возвращай-ка назад то, что справа.

Ты приехал. И это - не сон».

Вид на Юг из сомнений и дат.

Путь на Юг - полоса голубая.

Там у дочери - домик и сад.

И на Север окошки глядят,

Очевидно, тебя поджидая.

 

 

ТО, ЧТО НИКАК НЕ ПРОЙДЕТ

 

Всё пройдет! Надежда - лжива!

Всё пройдет! Что жило, - живо!

Всё пройдет - как миг зари.

Всё пройдет - хоть на пари.

В эту землю, в корень зри!

Всё прошло, что было прахом.

Всё прошло, что жило страхом.

Всё прошло - и те за теми.

Всё прошло - ни их , ни тени -

Марты, Маи, Январи…

Все прошло. И все проходит -

Что приходит, что восходит,

Что подходит, что заходит,

Что царит, что кругом ходит -

Солнце, Звезды и Цари…

Только, что себя не множит,

Что назвать себя не может,

Но порой тебя тревожит -

Превзойдет и превозможет, -

Не пройдет, хоть ты умри!

 

 

ПОРЫВ МАЙСКОГО ДОЖДЛИВОГО ВЕТРА МЕЖДУ ХОМУТОВКОЙ И ТЕПЛЫМ

 

Нагнало туч на середину

Вдали светлеющих небес.

Порыв дождя уперся в спину,

Себя понес наперевес.

Все капли вытянулись в нитку.

А ветер, пьяному сродни,

Рванул и распахнул калитку,

Где сроду не было родни.

И вдруг - ни ветра, ни дождинки.

Но ярче свет издалека.

И тут же рифма оборвалась…

Чуть с такта не сошла строка.

 

 

ПОЛОСА БЕЛОГО ВЕЧЕРНЕГО ДЫМА ТЯНЕТСЯ ПО СВЕЖЕЙ ЧЕРНОЙ ПАШНЕ

 

В тихий тусклый вечер смуту успокою.

Не грущу, не праздную. Просто - невредим.

Вот по черной пашне белой полосою

Тянется остывший синеватый дым.

Всё молчит покойно - ни дождя, ни звука.

Люди утомились. Время дало течь.

Век на белом свете я - вечная разлука,

Несколько мгновений для желанных встреч.

Тишина густеет. Вечер, ниц упавший,

Мыслит: «Завтра будет снова день-деньской».

Темнота густеет. Поле черной пашни

Дым пересекает белой полосой.

Вот она какая, песенка простая.

Ни тебе - веселье, ни тебе - печаль.

В черной пашне ночи белый дым истаял.

Ничего не видно. Разве только Даль?!

 

 

ПОСЛЕ БАЛА В МИХАЙЛОВСКОМ ДВОРЦЕ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ

 

- На этом вот диване

Наш Пушкин отдыхал…

А здесь, в Каминном зале,

Его задел нахал.

Он был перекрахмален,

Богат и родовит

И потому нахален.

Отбрил его пиит.

И сам бывал нахалом.

Остер, но не нахал.

Китайским опахалом

Нахалу помахал.

И улыбнулся мило:

- До встречи тэт а тэт.

Но не стреляйте мимо,

Носитель эполет!

Гуляют сплетни липки.

Вот дама подошла…

В соседнем зале скрипки

Ревели: «Ла-ла-ла…».

Кавалергарда шпоры

Бренчали: «Звяк-звяк-звяк…».

Вышептывались скоры

Суждения зевак.

- На карту рифмы ставлю.

Семерка …Дама…Туз…

Блестит улыбка сталью.

- Карету! Трость! Картуз!

Лихим и добрым малым

В Михайловском дворце

Простился мадригалом,

Таинственным в конце.

Давно пора бы, кстати,

Исчезнуть невзначай.

В китайчатом халате

Цедить китайский чай…

Зови дороги лепет!

В Китай! Душа горит!

Гляди - шлагбаум влепит

Спросонья, инвалид!

… Обескуражен драмой

Сегодня наш поэт.

Он был отвергнут дамой:

- О нет! О нет! О нет!

И чтоб не быть обузой,

Вернулся он сюда,

С порога встречен Музой:

- О да! О да! О да!…

 

 

ВСТРЕЧА С ПУШКИНСКИМ РОМАНОМ ВО ВРЕМЯ МЕТЕЛИ

 

Ни жил перенатянутых, ни пота.

Всего - перо да вечный непокой,

Как будто присоветовал мне кто-то,

Как будто мне поручена работа,

Которую не сделает другой.

Наверно, кто-то поступает мудро,

Что во время отводит от окон

И незаметно насылает сон…

Мелькнула ночь. Уже белеет утро.

Желтеет в дымке солнце – желтый ком.

И черновик предстал беловиком.

Метет метель? Метели не перечу.

Мелькают клочья снежной маеты.

Мелькают клочья – никого не встречу,

Мелькают клочья - быстры и чисты.

Я соберу их заново в листы.

Лыжню увидеть, обернувшись, чаю,

Но вижу только снежность и туман.

И снова путь куда-то пролагаю, -

По сути - непрочитанный читаю

Простой и тайный пушкинский роман.

 

 

ДЕРВИШ-ПОЭТ НА ПЫШНОМ ЗАСТОЛЬЕ ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ МЕСЯЦА РАМАЗАН

 

Всем, кто идёт по дорогам – Салам!

Там, где струятся ручьи по садам,

Путника встретит Канд и Бадам.

Там, за садами, печаль и беда вам.

Между Ходжентом и Канд и Бадамом

Мертвый простор безводной земли.

Как ее имя? - Назвать не могли.

Память о ней беспросветно черна.

Сломит и ядом отравит она.

Ветром собьёт и иссушит огнём.

Путник пошел? – Помолитесь о нём.

Мёртвая даль каменистой земли.

Имя её умирает вдали.

Дервишей многих сгубила она.

- Как её имя? - Память черна.

Слово молитвы удержишь в губах?

Посох надежды удержишь в руках?

Не потемнеет ли Небо в глазах?

Путник ушел. Помолитесь о нём.

Может быть, встретимся в мире ином?

Славен в Ходженте райский сераль!

Знай: в Маргелане - лучший миндаль!

Сладок урюком Канд и Бадам,

Тот, где струятся ручьи по садам!

Посох здесь может опять зацвести!

Ласки и пляски гурий нежны

И со стихами поэтов дружны !

Что за садами? - Мёртвая даль.

Всех, кто ушел, жаль… жаль… жаль…

Жаль – жаль-жаль-жаль…

Сжалься, богиня славянская Жаль!

Сжалилась Жаль и разжала Скрижаль.

- Чьи имена ты прочёл там, мулла?

- Жаль. Жаль. Жаль. Жаль. Жаль…

Всем в Рамазане ниспослан Коран.

Кончился месяц. Прошел Рамазан.

Пловом насытился дервиш и хан.

Мальчик проворный убрал дастархан.

Речи иссякли… Перевернут казан.

Дервиш ушел.

А зачем? – Не сказал.

 

 

«ОНЕГИНА ВОЗДУШНАЯ ГРОМАДА…»

 

Воздушный Хаос воздвигался сам.

В сияющей пустыне небосклона

Он плавал, повинуясь парусам.

Он поднимался в солнечное лоно

Над безднами хранителя – Харона.

Он превращался в Нечто и во Что-то,

Преображаясь тут же, словно мим,

В дракона и Конфуция, в Мельмота

И в профили, что были им самим.

Свидетельство нетленного всего,

Скользил он по стеклу Фонтанным домом.

Непостижимой волею ведомым,

Лишь Анна вдруг заметила его

И что-то заключила из сего.

Он волочил за седоватым днищем

Огромную распластанную тень,

Напоминая, что напрасно ищем

Чего–то между баром и кладбищем…

Он влёк меня в тот лучезарный день,

Где на большом цветке чертополоха

Застыл знакомый с детства мотылек…

Он полетел и от земли увлек.

И вот (хотя еще летаю плохо) -

Фрегат вселенной, светел и высок…

В реке Забвенья отражался он.

Явленьем Неболёта поражён,

Отвлекся от своих трудов Харон.

© Мирошниченко Г.Г., 2013